Фонд Русское либеральное наследие

А. И. КОШЕЛЕВ И ФОРМИРОВАНИЕ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ
17.04.2008

А. И. КОШЕЛЕВ И ФОРМИРОВАНИЕ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ

В отечественной историографии остается спорным вопрос о времени возникновения либерализма в России как общественно-политического течения. Не ставя перед собой цель найти окончательный ответ на него, можно с достаточной степенью достоверности предположить, что в одном из регионов России - лесостепных просторах, прилегающих к среднему течению р. Оки и истокам р. Дон, это произошло в 1840-е гг. Эти территории являлась первоначально пограничным плацдармом для распространения границ Российского государства на юг и юго-восток. В начале XVIII в. этот регион из пограничного превратилась во внутренний район Российского государства. Военизированный уклад жизни постепенно сменился более мирным. Берега Оки и истоки Дона стали зоной экстенсивного земледелия. Расцвет региона пришелся на вторую половину XVIII-начало XIX вв. Определяющим социально-экономическим процессом в этот период было развитие феодального землевладения и товарно-денежных отношений. По территории региона полумесяцем раскинулись около десятка крупных ярмарок, среди которых ведущее значение имела Лебедянская, служившая соединительным звеном между Макарьевской ярмаркой и торговыми центрами черноземных и малороссийских губерний. Помимо роста товарности сельского хозяйства, проявилась тенденция, которую наиболее точно можно охарактеризовать как «прединдустриализацию», представленную крестьянскими промыслами и мануфактурным производством, как правило, основанного на крепостном труде. В ходе проведения губернской реформы 1775 г. эти территории вошли в состав Тульской, Рязанской, Тамбовской и Пензенской губерний, а ныне входит в состав шести регионов Российской Федерации (Тульской, Рязанской, Липецкой, Тамбовской, Пензенской областей и Республики Мордовия).

Важную роль в последующей судьбе региона сыграло отсутствие здесь городских центров, которые бы стали интегрирующим экономическим и культурным центром. В начале XX в. известный географ В. П. Семенов, связанный происхождением с рассматриваемой территорией, вполне справедливо писал: «Нельзя не отметить при этом характернейшей черты Среднерусской черноземной области в том, что здесь до сих пор не образовалось ни единого крупного торгово-промышленного и культурного центра, не только подобного старинным историческим городам – Москве для Московской и Верхне-Волжской промышленной области, или Киева для Юго-Западной, Казани для Среднего Поволжья, но и более нового, как например Харькова для Малороссии, хотя вся область в совокупности и представляет из себя вполне определенную культурно-географическую группу». Расположенные в приокской лесостепи 47 города (четыре губернских, 41 уездный и один заштатный) на протяжении XVIII-XIX вв., в основном, имели административное значение. Обращает на себя внимание тот факт, что все четыре губернских города имели эксцентрическое расположение относительно подчиненной административной территории. Ведущую роль в экономической, политической и культурной жизни региона в этот период играло местное дворянство. На территории Пензенской, Рязанской. Тамбовской и Тульской губерний насчитывалось накануне отмены крепостного права около 2700 имений с числом душ свыше ста. Около 800 из них размешалось в Тульской, по 700 в Тамбовской и Рязанской и более 500 в Пензенской губерниях. Расцвет «усадебной культуры» пришелся на дореформенный период, породив такие фигуры общерусского масштаба, как М. Ю. Лермонтов и Л. Н. Толстой. Эта социальная среда и породила первых представителей либерализма в рассматриваемом регионе.

Вплоть до первого десятилетия правления Николая I наиболее последовательную программу реформирования России выдвигала «просвещенная бюрократия». Формирующееся общественное движение, даже в лице таких самых радикально настроенных представителей декабризма, не вышли за рамки тех предложений, которые были уже сформулированы в правительственных кругах. Сторонники преобразования страны из среды провинциального дворянства стремились реализовать свои идеалы, прежде всего, на государственной службе, пополняя ряды «просвещенной бюрократии».

В самой же провинции итогом распространения новых идей стало появление общественно-политического явления, получившего у современников название «вольтерианство». Оно возникло на отечественной почве во второй половине XVIII в. в связи со знакомством образованной части населения с европейской жизнью и просветительской литературой и продолжало существовать как значимый фактор провинциальной жизни даже и в предреформенные годы. Быт, хозяйство, моральные ценности приобщившихся к новым идеям представителей «благородного сословия» менялись, свои новые представления они пытались реализовать в собственных вотчинах, безраздельными хозяевами которых являлись. Общественно-политические взгляды, вытекающие из просветительских идей, были одной из составляющих нового взгляда на жизнь, первоначально даже не самой главной. Его носители были верными слугами монархии и всем образом жизни связаны с крепостным правом и вытекающими из него порядками. На их сознание и образ жизни значительное влияние оказывал образ жизни европейской аристократии эпохи «старого режима», не испытавший еще влияния революционных потрясений. К ним вполне могут быть отнесены слова Н. М. Дружинина о том, что «среди вольнодумцев конца XVIII столетия была определенная группа, … ее составляли представители обеспеченного дворянства, субъективные поклонники просветительской философии, но убежденные противники последовательных революционных выводов. Эти люди стояли на перепутье между старой традиционной идеологией и новыми освободительными принципами, они соединяли в себе теоретическое образование с гуманными принципами, но их политические и социальные воззрения были проникнуты скрытым консерватизмом; они были горячими «друзьями человечества» и абстрактными сторонниками прогресса, но всякое нарушение спокойного и мирного существования вызвало их решительное и непреклонное осуждение».

Одним из самых известных представителей провинциального «вольтерианства» являлся Андрей Тимофеевич Болотов, одна из первых заметных фигур в общественной жизни России, непосредственно связанная с дворянством рассматриваемых губерний. Воспользовавшись Манифестом о вольности дворянства, он в чине капитана вышел в отставку в 1762 г. и всю оставшуюся жизнь, которая завершилась в 1833 г., провел в своем поместье в Тульской губернии. За эти 60 лет А.Т. Болотов превратил свое поместье в один из первых центров усадебной культуры в великорусских губерниях. Провинциальный помещик оставил обширнейшее литературное наследие, составляющее более 350 томов, и не ставшее, к сожалению, до сих пор объектом всестороннего анализа. Общественно-политические взгляды А.Т. Болотова представляли собой господствующий в среде провинциального дворянства традиционализм, носители которого могли охотно усваивать материальные новшества, но не воспринимали связанные с ними новые идейные и социальные установки. Залогом распространения просвещения А.Т. Болотов считал нерушимость самодержавия и власти дворян над крестьянством. Просвещенный тульский помещик, безусловно, являлся противником отмены крепостного права и, допуская критику отдельных действий монарха, не оспаривал сам принцип самодержавия.

Только на рубеже 1830-1840-х гг. среди дворянства четырех рассматриваемых губерний появились убежденные сторонники либеральной идеологии, стремившееся на ее основе переустроить Россию. К числу крупнейших представителей отечественного либерализма середины XIX в., связанных своим происхождением с приокской лесостепью, относились К. Д. Кавелин и Б. Н. Чичерин. Еще более тесно с рассматриваемым регионом связаны биографии ряда их оппонентов из числа славянофилов. Не только в детстве и юности, но и в зрелом возрасте проживали на его территории, вели там активную хозяйственную и общественную деятельность такие представители этого течения как А. С. Хомяков и князь В. А. Черкасский. Один из дореволюционных исследователей славянофильства Н. П. Колюпанов справедливо писал: «Хомяков был помещик, и никогда и нигде он не отказывался от этого социального положения, следовательно, в нем и лежит разгадка. Для того, чтобы найти точку отправления мировоззрения Хомякова или, другими словами, общую черту славянофильского учения, необходимо выяснить значение дворянства и существовавших в среде его традиции».

Самой заметным и активным либеральным деятелем в общественной жизни провинции в дореформенные годы являлся А. И. Кошелев. Он принадлежал к дворянскому роду, который с XVI в. владел землями на территории приокской лесостепи. Многие его представители занимали высокое положение в государственном аппарате. Самый известным из них являлся двоюродный дядя будущего славянофила член Государственного Совета, один из доверенных лиц Александра I и известный масон Р. А. Кошелев. В судьбе отца А. И. Кошелева – Ивана Родионовича, значительными вехами в которой являлись пребывание заграницей и учеба в Оксфорде, сложившаяся, можно проследить определенную близость с «молодыми друзьями» Александра I. Но, рано удалившись от двора, он не вошел в число окружения будущего императора и прожил последнюю четверть жизни в Москве и подмосковных имениях, имею в обществе репутация «либерального лорда».

Первые годы сознательной жизни родившегося в 1806 г. А. И. Кошелева пришлись на последнее десятилетие правления Александра I. Хотя они и напоминали начало биографий поколения его отцов и старших братьев, но, в тоже время, два обстоятельства отличали его от предшествующих представителей «благородного сословия». Во-первых, обучение А. И. Кошелева было более основательным и разносторонним, чем у предшественников. Сказывались меняющееся отношение к знаниям в дворянской среде, к чему в немалой степени способствовали представители двух поколений «просвещенной» бюрократии. Система «классического» образования утвердившееся в Европе, пробивала себе дорогу и в России. А. И. Кошелев, помимо европейских языков, освоил латынь и греческий, был в состоянии в 15 лет переводить Фукидида и «Республику» Платона, свободно объяснялся и по новогречески. В 18 лет он, сдав экстерном экзамены за полный курс Московского университета, поступил на службу в Московский архив Коллеги иностранных дел в чине XIV класса. Это учреждение с 1790-х гг. становилось первой ступенькой в служебных карьере тех молодых дворян, которые с самого ее начала отказывались от военной службы. Поскольку длительное пребывание в штате архива задерживало дальнейшее продвижение карьеры, то, рано или поздно, каждый из «архивных юношей» его покидал, найдя протекцию для перехода на службу в столицу. А. И. Кошелеву это удается в сентябре 1826 г., после коронации нового императора. Последующие пять лет его службы в Петербурге проходили под руководством и непосредственным покровительством такого представителя «просвещенной бюрократии» как Д. Н. Блудов. Но А. И. Кошелев сознательно отказался от возможности сделать успешную бюрократическую карьеру и это было вторым его отличием от большинства представителей российского дворянств той эпохи.

В 1831 г. молодой чиновник он получил отпуск и отправился в свое первое заграничное путешествие по маршруту, который был уже опробован несколькими поколениями отечественного образованного дворянства. В Берлине А. И. Кошелев слушает лекции в университете, прибывает в Веймар в канун празднования 82-летия рождения Гете, совершает 7-дневное путешествие пешком по Рейну. Зиму 1831-1832 гг. он проводит в Швейцарии, где посещает лекции в университете. Весной 1832 г. проездом посетил Париж, и завершил путешествие месяцем в Лондоне, где готовилась к проведению в жизнь парламентская реформа 1832 г.

Вернувшись в Россию, А. И. Кошелев меняет свою жизнь. Вместо карьеры государственного сановника, он избирает другой путь – просвещенного помещика-предпринимателя. Вначале он покидает службу в столице и с октября 1833 г. состоит советником Московского губернского правления. Следующим шагом по пути превращения в отечественный вариант британского «джентри» стало увольнение и оттуда в 1835 г. в чине надворного советника. На первый взгляд его уход в отставку связан с традиционной для русского дворянства причиной. В этом году он обвенчался с О. Ф. Петрово-Соловово, дочерью крупного и предприимчивого землевладельца черноземных губерний. Но для самого А. И. Кошелева это являлось сознательным выбором нового жизненного пути и решительный отказ от бюрократической карьеры. «Как ни сильно во мне желание учиться, но оно не может наполнить всего моего существования: мне нужна жизнь действительная. Постараюсь сделаться первым агроном России. Менее чем через пять лет, я удвою свои доходы и произведу чувствительное улучшение положения крестьян. За границей буду обращать внимание на агрономию и относящиеся к ней науки предприятия, - одним словом, - постараюсь с возможной пользой употребить свое время. Я устрою сельское хозяйство по новому способу, я буду производить сахар, примусь за все», - писал он в это время матери.

К этому моменту у молодого дворянина оставалось из отцовского наследства только одно родовое имение в селе Сленково. Он покупает у князя В. В. Долгорукого крупное, но запущенное имение в том же Сапожковском уезде Рязанской губернии – Песочню. Отставной чиновник становится владельцем 9 тысяч десятин земли и 3 тысяч десятин строевого леса. Для прежнего владельца это крупное поместье, обремененное долгами, было только обузой. Новый хозяин попытался превратить Песочню в доходное имение. Для большинства идеалистов из числа молодых образованных дворян попытка «усовершенствовать» свое хозяйство, которые кончались полным разорением. Типичным примером стали хозяйственный эксперименты Н. П. Огарева, осуществляемые в эти же годы на территории Рязанской и Пензенской губерний. Судьба начинаний А. И. Кошелева оказалась иной. На протяжении десяти лет - с 1838 г. по 1848 г. он сколотил состояние и стал одним из крупнейших землевладельцев губернии. Уже к 1841 г. в его собственности находилось в Рязанской губернии шесть компактно расположенных и достаточно доходных благоприобретенных имений. Но разбогатеть А. И. Кошелеву удалось не благодаря новым агрономическим приемам, который он пытался внедрять. Помог ему существовавший в Песочне винокуренный завод, заброшенный при прежнем владельце. В 1838 г. произошло значительное падение цен на хлеб, которое ударило по материальному положению большинства местных помещиков. А. И. Кошелев смог вовремя заметить изменение конъюнктуры и пустил свои хлебные запасы на винокурение, что оказалось очень выгодным предприятием. Владелец села Песочни стал активно участвовать в откупных операциях, занятиях прибыльных, но считавшихся у современников делом малодостойным приличного человека. Сначала он взял на откуп поставку хлебного вина в Сапожок и его уезд. Первый же год принес ему 100 тысяч серебром дохода. Затем, вместе с тремя соседями, распространил эту деятельность на более значительную территорию. Он взял на откуп поставку хлебного вина в Ряжский и Зарайский уездах Рязанской губернии, а также Коломенский уезде Московской губернии. Они располагались на главном пути, ведущим с юга через Рязанскую губернии к Москве. Потребления водки здесь было гораздо выше, чем в соседних уездах. Кроме этого, он содержал откуп в крупнейшем промышленном центре Рязанской губернии городе Егорьевске, и в уездном центре Тамбовский губернии - городе Спасске. С 1847 по 1857 гг. А. И. Кошелев также поставлял хлеб в казну для снабжения армии и флота.

Эти же годы, проведенные большей частью в Сапожковском уезде, стали временем превращения А. И. Кошелева в заметную общественную фигуру в московском обществе. В 1851 г. он покупает дом в престижном районе старой столицы, который стал местом встреч образованного общества и постоянных споров славянофилов и их оппонентов из числа западников. Сам А. И. Кошелев не стремился выступать в роли теоретика, предоставляя это своим единомышленникам. В 1853 г. князю В. А. Черкасскому, который был его младше почти на 20 лет, А. И. Кошелев писал «Я пошел через ваше состояние. Утопал в делах, пичкал голову и Локками, и Кантами, и Шеллингами, со страстью занимался науками положительными, считал чуть-чуть не все суеверием, но пришел к выводу, что все это суета из сует. Да, суета из сует, все это, взятое в отдельности; но все это получает смысл, становится божьим миром, когда освящается одною истинною истиной».

Этой истиной для него, несомненно, являлось учение православие. Именно в провинциальной среде он вновь вернулся к традиционным религиозным ценностям православия, которые ранее он воспринимал формально. На доктрины «века Просвещения» накладывались идеи «эпохи романтизма». Распространения «разумных» начал как средство изменения действительности дополнялось представлением о развитии самобытных принципов, заложенных в каждом народе. Религиозно-нравственные поиски и обращение к историческим традициям России должны были стать основой для ее реформирования. В 1849 г. А. С. Хомяков писал Ю. Ф. Самарину: «Сделай одолжение, отстрани всякую мысль о том, будто возвращение к старине сделалось нашей мечтою. Одно дело: советовать, чтобы корней не отрубать от дерева и чтобы залечить неосторожные сделанные нарубы и другое дело: оставить только корни и, так сказать, снова вколотить в землю. История светит назад, а не вперед, говоришь ты: но путь пройденный должен определить и будущее направление. Если с дороги сбились, первая задача – воротиться на дорогу».

Этой дорогой славянофилы считали сохранение национального своеобразия России, что не исключало, а наоборот, подразумевало активное усвоение как позитивного, так и негативного опыта стран Запада. Практическая деятельность А. И. Кошелева доказывает, что слова А. С. Хомякова были не случайной фразой, вырвавшееся в пылу споров, а устойчивой жизненной позицией славянофилов. В Песочне окончательно сформировались антикрепостнические взгляды ее владельца. Здесь была им написана и 1847 г. и его знаменитая программная статья «Охота пуще неволи». Вначале, А. И. Кошелев, избранный в 1840 г. предводителем дворянства Сапожковского уезда Рязанской губернии, стремился использовать существующее сословное самоуправление. Его деятельность в этом качестве оказалась недолгой, так как попытки что-то изменить на уровне уездной администрации встретили противодействие основной массы местных дворян. Тогда все свои усилия он направил на экономическую деятельность. Наличие весьма значительных для помещика, непосредственно ведущего свое хозяйство, средств позволяло владельцу Песочни часто выезжать за границу. В 1849 г. А. И. Кошелев совершил второе путешествие по Европе, большую часть времени провел в Бельгии и Голландии, посетил и Германию, был в Париже. В 1851 г. состоялась его поездка в Лондон на первую всемирную выставку. Их целью было не ознакомление с достопримечательностями истории и культуры, а изучение опыта постановки сельскохозяйственного производства, от уровня которой Россия отставала на целую историческую эпоху.

В среде провинциальных помещиков, стремившихся к усовершенствованию хозяйства, заметно обозначилось в 1840-е гг. стремление к постоянному общению и объединении сил. Это привело к появлению первой общественной организации в изучаемом регионе. В 1847 г. было создано Лебедянское общество сельского хозяйства, объединившее помещиков пяти губерний: Рязанской, Тамбовской, Орловской, Тульской и Воронежской. Ежегодно в дни осенней ярмарки в этом уездном городе Тамбовской губернии общество проводило свои съезды. Помимо устройства сельскохозяйственных выставок, общество издавало «Записки», которые явились первым неофициальным периодическим изданием в рассматриваемых губерниях. Цель общества состояла в «развитие и совершенствование по мере возможности всех свойственным нашему краю отраслей сельского хозяйства», для чего рекомендовались следующие «средства к тому: размен мыслями между хозяевами, сообщение опытов и наблюдений, их поверка и, наконец, распространение всего, что действительно окажется полезным». А. И. Кошелев, еще в 1848 г избранный действительным членом Московского общества, принимал участие в съездах Лебедянского общества сельского хозяйства с 1850 г. По его инициативе съезды общества стали проводиться встречи в поместьях тех хозяев, у которым можно было поучить¬ся конкретным достижениям. В Песочне, а также поместьях еще одного рязанского энтузиаста интенсификации сельскохозяйственного производства Н. П. Шишкова, проводились публичные испытания машин. Среди постоянных гостей А.И. Кошелева в начале 1850-х гг. были Ю. Ф. Самарин и князь В. А. Черкасский. В ходе этих съездов в сапожковском имении Песочня на протяжении 1852-1856 гг. и была сформулирована программа либеральных преобразований, которая была озвучена в последующие годы. «По окончании опытов, – писал А. И. Кошелев И. С. Аксакову, – мы займемся чтением записок Самарина, Черкасского и моей. Тогда пойдут толки и надеюсь, добьёмся результатов». По окончании съезда он сообщал этому же адресату: «Толков было много о разных предметах, и, в особенности, о главном препятствии ко всяким улучшениям в сельском хозяйстве – о барщине. Главной целью общества должно быть введение вольного труда в сельское хозяйство».

Лебедянское общество сельского хозяйства для вошедших в него сторонников либеральных идей явилось одним из первых каналов, которые позволил применить их к практическим проблемам русской жизни. Здесь были подготовлены записка Самарина «О крепостном состоянии и переходе из него к гражданской свободе», проект В. А. Черкасского «О лучших средствах к постепенному исходу из крепостного состояния в 1856 г.» и проект самого А. И. Кошелева, доказывающий необходимость «немедленного уничтожения крепостного состояния». Автор последнего особо выделял то, что его предложения носили не умозрительный характер, а основывались «на сведениях, добытых... в течение многих лет из ежегодного обращения с крепостными людьми, из постоянного занятия сельским хозяйством и из непрестанного наблюдения за собой и своими собратьями помещиками».

Появление этих проектов уничтожения крепостного права, свидетельствовало, что к середине 1850-х гг. в среде провинциального дворянством великорусских губерниях появились убежденные сторонники реформирования страны. Именно их не доставало ранее представителям «просвещенной» бюрократии дореформенной эпохи для более энергичного проведения преобразований. На протяжении дореформенной эпохи поколений в изучаемых губерниях сложились общественные силы, не только способные поддержать реформаторские усилия правительства, но и готовые выступить сами в роли субъекта преобразовательской деятельности. Опыт и энергия, накопленные А. И. Кошелевым и близкими ему по взглядам деятелям наибольшей силой проявились в период подготовки крестьянской реформы 1861 г. и в пореформенную эпоху. Эти представители провинциального дворянства активно участвовали в подготовке реформы, они же стали и первым поколением земских деятелей. На рубеже же двух царствований они стремились реализовать свои реформаторские настроения. В декабре 1855 г. А. И. Кошелев писал князю В. А. Черкасскому: «…Грустно прочесть ваши восторженные похвалы жизни царства растительного. Нет, дражайший друг, не навязываете на себя того, что совершенно противно вашей природе. Вы не мох, не клюква, не лилия. Вы такой человек, какого ныне в России нужно. Вы теперь не находите времени, чтоб написать письмо приятелю, потому что у вас слишком много свободного времени. Вы влезли в свеклу единственно потому, что не имеете для себя лучшей должности. Не должно вам, особенно теперь, опускать руки. «Толщите и отверзется вам». Я глубоко убежден в совершенной истине этих слов…».

Хотя численность этого слоя дворянства, ставшего заметным только к началу 1850 г., была крайне незначительна. «Вы, Аксаковы, Киреевские, Кошелев, и все мы, были ли возможны? Недавнее время воспитало нас. А мы, очевидно, опередили других, и так - все дело в воспитании. Мы – передовые; а вот правило, которого в историях нет, но которое в истории несомненно: передовые люди не могут быть двигателем своей эпохи, они движут следующую, потому что современные им люди еще не готовы», - писал А. С. Хомяков Ю. В. Самарину в 1858 г.

П. Акульшин
(Рязань)

Вернуться в раздел