Фонд Русское либеральное наследие

«Мы подготовили проект революции в Мозамбике — и всё удалось». Академик Владимир Захаров о возможных причинах и последствиях «реформы РАН»
18.07.2013

«Мы подготовили проект революции в Мозамбике — и всё удалось». Академик Владимир Захаров о возможных причинах и последствиях «реформы РАН»В № 122 газеты «Московские новости» за 18-21 июля 2013 г. опубликовано обширное интервью выдающегося российского физика-теоретика, академика РАН Владимира Евгеньевича Захарова, одним из первых отказавшихся от вступления в «бутафорскую РАН» в случая принятия правительственного проекта академической реформы. В своем интервью ученый рассказывает об истории и традициях РАН, ее реальных проблемах, причинах административного давления на Академию и возможностях самоорганизации научного сообщества.







Текст интервью

— Почему, если не секрет, одним из первых собеседников после своей встречи с президентом Путиным академик Фортов выбрал вас?

— Во-первых, мы с ним старые друзья, с 1976 года, по-моему. И во-вторых, я был одним из тех, кто занимался его предвыборной кампанией перед избранием президентом РАН. Я активно агитировал за него, выступал на общем собрании.

— Это была серьезная кампания? Разве ее итог не был предрешен?

— В высшей степени серьезная! Мы до самого финала не знали, каков будет расклад голосов. Академик Жорес Иванович Алферов — очень яркий и искусный оратор. Но в момент выборов, мне кажется, он был не в лучшей форме. От него ведь ждали не самопрезентации — все и так знают, насколько он значим для науки, — а программы перемен в академии. А об этом он говорил мало. А если бы его выступление было более удачным Академия — демократическая структура. К сожалению, это мало кто понимает. И то, что в 2006 году Михаила Валентиновича Ковальчука не избрали из членкоров в академики, — это тоже результат не какого-то заговора, а голосования. У нас выборы двухступенчатые. Сначала человека выбирают на секции отделения: он должен набрать две трети голосов, скажем 20 из 30. Этот барьер Ковальчук легко преодолел — сама секция нанотехнологий была создана под него. Но потом предстоят выборы на общем собрании, где голосуют все, и нужно набрать также две трети голосов, на этот раз голосов триста. В подавляющем большинстве случаев там просто штампуют результаты выборов по отделениям, но иногда возникают такие фигуры, которые заваливают. Так, неоднократно заваливали на выборах заведующего отделом науки ЦК КПСС Трапезникова.

Академия есть реально демократическая структура. И это одна из причин, по которой она вызывает раздражение у властей. Сейчас про академию много «черного пиара»: вот, мол, сборище переставших работать бывших ученых. Это ложь. Среди академиков есть, конечно, и люди весьма почтенного возраста, но это абсолютно вторично. Российская академия наук — это 430 исследовательских институтов и 55 тыс. научных сотрудников, которые производят основную часть научной продукции страны.

— А почему тогда возник план такой резкой ее реформы?

— Вчера у нас было заседание нашего, так сказать, диссидентского клуба, где я вопрос поставил так: «Господа, товарищи, коллеги! Вы все исследователи природы и явлений. Постарайтесь объяснить, чем была мотивирована эта реформа. Это важно для наших дальнейших действий».

Мотивация политических действий может быть самой различной. Я прожил довольно долгую жизнь и по случайным причинам знаю, например, некоторые детали революции 1975 года в Мозамбике. В одной сильно смешанной московской компании шел разговор, и кто-то сказал: «Вот, мы подготовили проект революции в Мозамбике — и все удалось». «Зачем вам нужна революция в Мозамбике?» — спросил я. «Как зачем нужна? Я был простым инструктором ЦК, а теперь стану заместителем заведующего сектором». Вот так: кто-то в аппарате хочет подняться на следующую ступеньку — и готовится революция или реформа.

Проект государственной реформы РАН иррационален. Никакой надобности в такой реформе сверху нет — месяц назад прошли выборы нового президента академии, готового проводить реформы и сформулировавшего дорожную карту этих реформ. Прежде можно было утверждать, что у академии плохие президент и президиум, согласен. 22 года они сидели — за такой срок все гниет неизбежно. Уже на прошлых выборах, в 2008 году, я очень резко выступал против очередного избрания президентом Юрия Осипова, предлагал Владимира Фортова. Фортов тогда принял решение перед самыми выборами, недели за две, и тем не менее набрал почти 40% голосов. Возможно, сильный и независимый президент РАН властям не нужен, это и могло ускорить весь этот шабаш. Гипотез, кому и зачем это понадобилось, много, но я еще раз могу сказать, что не знаю, каковы истинные причины реформы.

— Что за диссидентский клуб вы упомянули?

— Это «Клуб 1 июля», как мы его условно назвали. Те, кто в нем собрался, заявили, что выйдут из Российской академии наук, если ее реформа пройдет по первоначально предложенному плану. Мы сразу же сформулировали некоторые неприемлемые для нас моменты.

Проект реструктуризации РАН вызвал громкий массовый протест и своей радикальностью, и своей поспешностью. Теперь ученые пытаются «реформировать реформу»

В результате всех обсуждений в научной среде возник некий коллектив людей, близких по взглядам, тот самый «Клуб 1 июля». И мы решили, что теперь по важным проблемам будем выступать совместно. Хотя как-то себя официально обозначать, приобретать юридическое лицо мы не собираемся.

— Как вам кажется, то, что власть по многим пунктам уже резко сдала назад, — это результат именно категорических требований членов академии?

— Власть в известном смысле варится в собственном соку. Я бы даже совсем резко и упрощенно поставил вопрос. Власть в массе своей состоит из людей типа Сергея Полонского, миллиардера. Он как-то сказал: у кого нет миллиарда, могут идти в ж... Я со своей стороны мог бы утверждать другое: в ж... могут идти те, кто не знает, что E=mc2. Такие позиции не могут не прийти к столкновению. В Западной Европе это произошло очень давно, еще в Средние века, когда возникло разделение между университетами и городами — одни владели землями, а другие знали латынь. В конце концов они нашли некий общий язык. А у нас столкновение этих двух страт происходит только сейчас. Власти, похоже, и не подозревали, что есть люди с другой системой ценностей.

— Не могу согласиться, что власть до такой степени оторвана от реальности.

— До такой. Именно до такой. Люди вообще очень быстро теряют контакт с информацией, когда она им не нужна. Но к чести властей надо сказать: как только они поняли, что имеют дело с достаточно мощной, плотной стратой населения, как минимум 100 тыс. человек, причем образованных и достаточно консолидированных, имеющих позицию и собирающихся ее отстаивать, они решили сдать назад. А почему бы и нет? Сохранить лицо, конечно, нужно, так что в каком-то виде этот закон останется. Но надеюсь, многое будет исправлено в соответствии со здравым смыслом.

У предыдущей власти, не к ночи будь помянута, компетентность вообще во многих вопросах была повыше

— Сейчас многие апеллируют к истории академии. Но, насколько я могу судить, и президента академии всегда утверждала высшая государственная инстанция...

— Президент довольно часто был фигурой номинальной. Главным был так называемый непременный секретарь. С 1904 года делами Петербургской, а затем Российской академии наук управлял известный востоковед Сергей Федорович Ольденбург. А «августейшим президентом» был Константин Константинович Романов, великий князь. Милый человек, неплохой поэт, писал под псевдонимом К.Р. Самое известное произведение — романс «Растворил я окно», Чайковский музыку написал. Библиофил. Его огромная библиотека потом перешла к Сталину. А делами академии он не занимался. В советские времена формально президент избирался, но, разумеется, его всегда утверждала на должность партийная власть.

— Вы упомянули Михаила Валентиновича Ковальчука. Что он, с вашей точки зрения, представляет собой как ученый?

— Будь он просто директором небольшого Института кристаллографии, никто бы особенно не вякал. Но все дело в том, что он не по чину берет. Поскольку он попал в окружение Владимира Путина, у него возникла сильная эйфория, что он теперь может всей наукой управлять. Вот это беда. Его заносит Вообще он относится к породе энтузиастов науки, но Петрик, с которым я так долго воевал, тоже был энтузиастом науки. Вот и появляются такие сенсационные публикации Курчатовского центра как «Расшифрован геном русского человека!». Достижение с научной точки зрения нулевое, в русском человеке много кровей намешано. Я, например, полюбопытствовал о своих корнях и сделал на National Geographic свой геном (и всего за 200 долл., кстати). Оказалось: на 47% — северный европеец, 28% — средиземноморец, 18% — юго-западный азиат, и 5% — северо-восточный азиат. Недостающие проценты — это неандертальские гены и денисовские. Не улыбайтесь, у вас тоже есть неандертальские гены. Они есть у всех людей, кроме коренных африканцев, поскольку небольшие флирты с неандертальскими дамами происходили уже после исхода наших общих предков из Африки. Взялся бы Ковальчук за геном коряка или тувинца, например, или представителя какой-нибудь другой древней и замкнутой группы рода человеческого, это был бы интересный для науки результат

— На некоторые уступки академии власть уже пошла. Рассчитываете ли вы на дальнейшие компромиссы?

— А иначе и затеваться не стоило бы. Наша задача состоит в том, чтобы минимизировать ущерб, который может принести эта реформа. И даже постараться извлечь из этого какую-то пользу для науки, хотя это и будет трудно.

Интервью (печатается в сокращении) брал Борис Пастернак
 

Вернуться в раздел